Доктор Мартов: «В подготовку ко второй волне не вкладывались. Автозаки были важнее»

Владимир Мартов — заведующий отделением анестезиологии и реанимации Витебской городской клинической больницы скорой медицинской помощи — стал одним из первых врачей в Беларуси, кто еще в апреле, когда власти уверяли, что никто от -19 у нас не умирает, не побоялся заявить, что проблема есть, и она серьезная. В мае он рассказал о своем опыте лечения больных с коронавирусом в реанимации. Сейчас, в ноябре, TUT.BY беседует с доктором Мартовым о второй волне «ковида».

Реаниматолог говорит, что сейчас конкретно Витебск «полыхает» от инфекции меньше, чем весной, но сценарии у болезни могут быть самые разные: умирают и молодые, и сторонники ЗОЖ. А для врачей на сегодняшней «войне» открылся еще и «второй фронт» — политический.

«Витебск сейчас „полыхает“ от коронавируса меньше, чем весной»

— Месяц назад вы говорили, что в БСМП в день обращалось более 50 человек с признаками «ковида», госпитализировали половину. Какая ситуация сейчас?

— БСМП — сейчас в Витебске центральная по приему и распределению пациентов с коронавирусной инфекцией. Мы — координационный центр: оставляем у себя самых сложных больных, остальных распределяем в другие медучреждения (на «ковид» сейчас работают почти все больницы в Витебске). Это достаточно тяжелая «сортировка»: кого надо госпитализировать, кого нет, кого — срочно, кого — на кислород, кого — в реанимацию. БСМП заполнена полностью. Но есть ощущение, что в последнюю неделю мы, наверное, вышли на плато: в понедельник на прошлой неделе в БСМП было около 200 обращений с подозрением на коронавирус, в этот понедельник — около 190.

Витебск сейчас «полыхает» от коронавируса меньше, чем весной. В первую волну «прогорело», образно говоря, много «топлива», и сейчас его уже меньше.

Владимир Мартов. Фото Алеся Пилецкого, TUT.BY

— Хватает ли для пациентов инфекционных коек, кислородных точек, аппаратов ИВЛ, а для медиков средств индивидуальной защиты?

— С трудом. В период пандемии всего и всем хватать не может. Хорошо, когда система здравоохранения проявляет гибкость и адаптируется к новым вызовам. Наша же система здравоохранения архаична, она не работает, как часы. 15 лет назад в нашей больнице прошла выдающаяся реконструкция, мы получили шикарное по тем временам оборудование. Но к 2020 году, когда пришел коронавирус, оно где-то износилось, где-то устарело.

Очевидно, что медицина для государства — не главное. По большому счету, врачи никому не нужны, кроме больных и их родственников. Но они не повлияют на то, чтобы в больнице появилась современная техника.

— В Беларуси все более высокий прирост новых случаев коронавируса, в Минске уже освобождают роддома. Дойдем до полевых госпиталей?

— Меня как реаниматолога волнует сейчас не количество заболевших, а лечение тяжелых форм, которое требует привлечения серьезных людских ресурсов и современных реанимационных технологий.

Да, можно поставить палатки, открыть госпиталь, расставить там кушетки, возле них — тумбочки, перегородить все это веревочками. Но реанимацию же так просто не развернешь. Должно быть вооружение — персоналом, оборудованием. Я не вижу резервов, кроме того, что мы уже бросили на борьбу с «ковидом».

Проблема — в системе подачи кислорода. Одно дело, когда мы лечили 10 пневмоний. Но сейчас лечим в десятки раз больше. Кислородных точек должно быть очень много — больше, чем мы себе представляли. Должен быть персонал, который в этом понимает. Я не очень представляю, где возьмется такое количество подготовленных специалистов.

Как инфекционисты сейчас работают ЛОР-врачи, гинекологи, хирурги и т.д. Но это — вынужденное решение. Соответственно, очень возросла нагрузка на реаниматологов. Потому что в любой скользкой ситуации хирург или гинеколог не может принять решение сам, он идет за помощью к реаниматологу.

«Самый страшный сценарий — когда человек сгорает за неделю»

— Специалисты говорят, что вирус мутировал и что осенний «вариант» -2019 больные переносят тяжелее. Так ли это?

— Трудно сравнивать: мы по-разному работали с коронавирусной инфекцией весной и сейчас. Весной в борьбу сразу включились другие витебские больницы, а БСМП — потом. Сейчас, как я уже говорил, мы стали головным медучреждением в городе. Поэтому для медиков нашей больницы ситуация тяжелее теперь.

Что касается пациентов, то очень много сценариев развития болезни. Первый, самый страшный — когда человек за неделю сгорает. Это, к счастью, единичные случаи. Но, как правило, это молодые люди. Сейчас в нашем отделении несколько крайне тяжелых пациентов — и им по 35 лет. Неделю назад мы приняли 4 человек из районов области, все — мои ровесники, им по 52 года. Один из них, житель Глубокского района, умер (это ксендз Леонид Мозгель. — Прим. TUT.BY). Он уже к нам поступил очень тяжелым, видимо, получил большую дозу вируса, и у нас через неделю скончался. С остальными тремя пациентами — из Россон, Миор, Городка — мы «зацепились» за жизнь.

Читайте также:  Казахстан упростит таможенные процедуры

Фото Алеся Пилецкого, TUT.BY

Второй сценарий отличается крайне легким течением болезни. У человека пропало обоняние, он два дня потемпературил, посидел неделю на больничном — и все, вышел на работу.

А в промежутке между этими крайностями — много вариантов. Самое сложное для врача — вычленять тех людей, у которых есть шанс выжить.

— Уже приходилось, условно говоря, решать: кому жить, а кому, похоже, нет?

— В реанимации побед очень мало. Все победы над болезнью — в «серой зоне»: если врач помог пациенту там и он не дошел до реанимации.

Еще до коронавируса рутиной работы врача была ситуация, когда у него был один аппарат. Ты подключил к нему одного человека, а второму его просто не достанется.

На медицину денег выделяют по остаточному принципу. В любом случае на бронежилеты пойдет больше, чем на больницы.

Владимир Мартов

Вообще это тяжелая тема. Привозят, допустим, дедушку в пролежнях. И молодого человека. А у тебя — одна кислородная точка. И ты начинаешь делать выбор. А не надо это делать врачу. Мой отец, профессор хирургии, говорил: не надо доктору брать на себя функции Господа Бога.

«Один ЗОЖ не поможет. Еще должно быть везение»

— И тем не менее. Бывают истории, которые вас удивляют? Или, наоборот, — просто «убивают»?

— К нам из онкодиспансера поступила пациентка — лет под 60. Запущенное онкологическое заболевание при «ковиде» — почти приговор. Полтора месяца находилась на ИВЛ. В 90% таких пациентов не удается с него снять. А эта женщина выздоровела и выписалась. Причем никаких последствий в легких, которых мы опасались, не оказалось. Замечу, важно: эта женщина — не полная. Грузным людям тяжелее переносить коронавирус.

Второй пациент — мужчина старше 70 лет — попал к нам с тяжелейшей хирургической патологией. С ней врачи справились, но он схватил «ковид». Два месяца был на ИВЛ, но выжил. Это очень приятно! Но дедушка был такой «сохранный» в смысле здоровья. Есть и в 50 лет люди-развалины, а есть в 70 — крепкие, вот как этот старик.

— То есть всем нужен ЗОЖ?

— Нет, еще должно быть везение. Может умереть и молодой человек, ведущий здоровый образ жизни. У нас умерли несколько пациентов без сопутствующих патологий. Просто не справились. Медики не справились, они не справились.

Когда я захожу в палату к новым пациентам, говорю им: представьте, что эта болезнь — Эверест. Какой там главный ресурс? Кислород. Но никто на Эвересте им не делится, а трупы вниз не спускают. Если кислород у тебя закончился, ты погибнешь. Примерно так выглядит и коронавирус. Хватает кислорода — молодец, не хватает — катастрофа.

— А самый трагичный случай? Когда и человек, и врачи старались — а не победили?

— Пациентка пережила коронавирус, но у нее развилось осложнение, не связанное с «ковидом» и лечением, — понос. Ей не удалось с ним справиться, хоть медики делали все возможное. Это очень обидно. И это не один, не два таких случая. При коронавирусе стало значимо больше умирать пациентов, чем обычно.

— Вы сами болели?

— Я легко переболел. Это было уже в мае. А жена (врач-оториноларинголог Елена Мартова. — Прим. TUT.BY) болела тяжело.

 «Сейчас у медиков два ЧП: коронавирус и политическая ситуация»

— Белорусские врачи как «впряглись» в борьбу с коронавирусом в марте, так и не могут до сих пор выйти из этого режима. Как справляетесь?

— После лета, когда вирус куда-то пропал, было очень тяжело снова возвращаться к этой беготне, суете. Но вернулись в рабочий ритм.

Когда коронавирус пошел на спад, мы максимально старались отпустить работников в отпуска. Сейчас отпуска снова отменены. А у меня в отделении есть и возрастные врачи, и много переболевших. Есть те, кто не болел, но боится заболеть, заразить близких. Все это очень непросто.

В эту волну коронавируса у людей больше агрессии: все устали. И почти отсутствует волонтерство. Если раньше в больницы привозили СИЗ, оборудование, готовили для медиков обеды, то сейчас люди заняты политическими событиями в стране.

У медиков сейчас два ЧП: коронавирус и политическая ситуация. И второе страшнее. Вирус уйдет, а нынешняя власть пока уходить не намерена и на диалог с обществом не идет. Шокирует, как силовики обходятся с медиками при задержаниях, в автозаках, тюрьмах. Милиция, наверное, надеется на «свою медицину» — поликлиники МВД. Но в них услуги общего профиля, а все высокие технологии сконцентрированы в других учреждениях. И там работают профессионалы, которых сейчас задержали, посадили, многих уволили.

Читайте также:  Переоценка событий прошлого: что дал Украине Евромайдан?

По первой волне коронавируса мы знали, что будет важно, когда придет вторая волна. Оборудование, технику следовало подновить. Но

В августе-сентябре ресурсы в подготовку ко второй волне не вкладывались. Видимо, автозаки были важнее.

Владимир Мартов

Фото Дарьи Бурякиной, TUT.BY

— А «ковидные» деньги медикам не перестали платить? И о каких суммах идет речь?

— Пока эти надбавки платят. И они очень стимулируют. Так, реаниматолог в месяц на ставку получает дополнительно 3 тысячи рублей. Это очень большая сумма для нас. Но люди болеют не только «ковидом», и врачи должны добросовестно работать не только с «ковидными» пациентами.

— Много ли ваших знакомых врачей уехало за рубеж?

— По моей специальности в последние годы уехало непозволительно много специалистов высокого класса. Сейчас я говорю про минчан. Эти врачи были неудобны, задавали неправильные вопросы, требовали к себе уважения. А это не приветствуется в системе.

За рубежом учатся дети многих врачей — тоже на врачей. Вряд ли они вернутся на родину.

Из Витебска тоже много врачей уехало. А собираются уехать — еще на порядок больше. Все хотят уважения и достойной жизни сейчас. Можно нарисовать стабильность, но уверенности в том, что она будет, нет даже у тех, кто ее рисует.

— А у вас есть такая мысль — уехать?

— Нет. Возраст не позволяет об этом раздумывать всерьез. 52 года — для моей профессии это очень много. Я в медицине 30 лет. Работал на три, две ставки, потом — на две с половиной, сейчас — на полторы. Это изнашивает.

Фото Алеся Пилецкого, TUT.BY

«В нормальной медицине без самоуважения нельзя»

— Витебские врачи выходили на мирные акции протеста, записали видеообращение к властям, в котором требуют рассказать правду о -19, привлечь к ответственности силовиков, избивавших людей после выборов. Столичные медики еще более активны. Как думаете, почему медицинское сообщество так мобилизовалось?

— Я, к стыду своему, ни разу не попал на такие акции — не смог вырваться с работы, найти время. Это плохо. Но я всей душой со своими коллегами: и с уволенными, и с теми, кто получил «сутки», и с теми, кого вызывают на так называемые «профилактические беседы».

Медики мобилизовались, потому что были брошены государством в самом начале эпидемии.

Владимир Мартов

Мы без гранат шли под танки, с одной винтовкой. Были потери, в какое-то время была и паника. И это все осталось у медиков в голове.

В нормальной медицине без самоуважения нельзя. Человек, который на все согласен, который сходил на субботник и который на все подписался — плохой доктор. Он не упирается. Ему все равно, что происходит с пациентом и с ним самим. И он не поможет вам в сложной ситуации. Он не будет драться.

— Однако в основном медики протестуют в Минске. В регионах у людей больше страха?

— В районных центрах медики, наверное, не выходят на марши вообще, потому что чем меньше город, тем более конформистская там медицина. Там давно все «укатано»: принудительная подписка на газеты, участие в субботниках и т.д. Есть и светлые пятна, когда люди упираются, но власти ничего не стоит уволить такого специалиста. Как-то в одну из районных больниц пришел новый главврач, с большими амбициями. Не сошелся характером с тремя реаниматологами — и уволил их. И мы из Витебска три года ездили в этот район — и закрывали «дыры». Потом этот главврач еще и пошел на повышение.

— Кого-то из ваших подчиненных забирали на «сутки»?

— Нет. Но я с ужасом думаю, что делать, если это произойдет. Ситуация и так тяжелая: поток пациентов огромный, вирус крайне коварен, течение болезни трудно прогнозировать, нагрузки на медиков большие, голова постоянно забита проблемами.

И если вдруг в этой ситуации медик не выйдет на работу — непонятно, кем его заменить. Лишних ресурсов нет, все мобилизованы. Если у нас появится еще и второй фронт — политический, мы просто не справимся, вот и все. Кто-то из пациентов окажется недосмотрен — и этого человека может не стать.

— Что власти надо сделать прямо сейчас, чтобы врачам стало легче, а белорусов умирало меньше?

— Если брать политическую повестку, то уход первого лица решает далеко не все вопросы. Потому что остается система, которая нуждается в коренной ломке. А система будет этому сопротивляться, даже если первое лицо уйдет. Молодое вино в старые меха не наливают.

Источник материала: gazetaby.com

Поделиться новостью: