Негражданам XVIII века — гражданство

Негражданам XVIII века - гражданство

После присоединения Лифляндии к Российской империи балтийские территории были интегрированы в новую метрополию далеко не сразу

Русским было непросто пробиться на местный рынок – немцы удержали привилегии в своих руках и, пользуясь добротой и расчётливостью царя-батюшки, даже приумножили их. Поэтому те русские, которые переселялись в Прибалтику в 1720-е годы, вынуждены были промышлять розничной торговлей. На улицах Старой Риги можно было встретить степенного торговца восковыми свечами, бойкую продавщицу лимонов, охотников, сбывавших дичь и извозчиков, готовых быстро и недорого подвести по указанному адресу – все они были русские типажи послепетровской Риги.

Впрочем, в те годы увеличилось число «польских купцов», прибывавших по Двине, и здесь требуется сделать оговорку. Польскими тогда в обиходе считались земли восточных славян, входившие в состав Речи Посполитой. Соответственно, большое число стругов, пригнанных витебскими торговцами, тоже оценивались в Рижском рате как польские, хотя в действительности это были наши люди. Купцов русских, несмотря на вхождение в состав России, не принимали в число рижских граждан и чинили им законодательные препятствия в свободной торговле. Такие торговцы-«неграждане» могли торговать исключительно оптом. Они обязаны были продавать свой товар только купцам-«гражданам», которые, не будь дураками, получали внушительные прибыли от его последующей перепродаже. Вывод нехитрый: за счёт негражданства русских торговцев предприимчивые остзейцы при поддержке верховных российских властей, не желавших вмешиваться во внутренние порядки Восточной Прибалтики, зарабатывали баснословные барыши. Всё благодаря «складочному праву». Или, как называли его сами немцы, штапельному.

Подобная дискриминация практиковалась не только в Риге, но и в других значимых городах Лифляндии. Везде русский купец вынужден был останавливаться у определённой черты, дальше которой не было прохода. Юридические камни преткновения были расставлены всюду на его пути. Однако наш купец умом сметлив, а сердцем широк – и сии несправедливые препоны старался обходить. Свидетельством тому может считаться жалоба, поданная Рижским ратом генерал-губернатору Юрию Броуну. В ней было упомянуто, что, дескать, русские в Риге «тайно содержат корчмы».

Магистрат, привыкший веками наживаться за счёт монополии на винно-водочное производство, негодовал. И его писцы предложили Броуну вариант решения проблемы: мол, этих русских нужно «заставить заниматься» физическим трудом, и это, по мнению корыстолюбивых ратманов, «принесло бы пользу рижской торговле и всей городской общине». Эзопов язык городской канцелярии легко расшифровывается: выдайте русским по лопате и отвадьте их от желания мешать нам зарабатывать.

Однако точку в затянувшейся борьбе поставила Екатерина Вторая, основавшая в 1763 году Российскую торговую комиссию. И первым поручением, данным императрицей этой комиссии, было рассмотреть вопрос облегчения положения русских торговых людей в Риге. И комиссия порешила: всем предпринимателям – равные права. Независимо от этнической принадлежности. Рат напрягся и направил в Санкт-Петербург своих представителей, которые, будучи искусными переговорщиками, должны были затормозить деятельность комиссии. Так хорошо, мол, жилось с гражданами и негражданами – почто нам менять устоявшуюся систему? Предотвратить перемены городские посланцы не смогли. Екатерина, не внявшая немецким мольбам, действовала жёстко и справедливо. 7 декабря 1765 года был подписан «Устав о рижской коммерции». Впервые в истории Рижский рат, равно как и Большая гильдия, лишились законодательного права – им запретили издавать постановления, обязательные для исполнения в Прибалтийском крае. Тонко, изящно и в перспективе мудро.

Читайте также:  Ситуацию в Донбассе и Крыму обсудят на 75-й сессии Генассамблеи ООН

Привыкшие к единоначалию немецкие ремесленники и купцы воспротивились екатерининской крутизне. И начали забрасывать русских сановников жалобами на, как им казалось, несправедливое устройство. В начале 1770-х годов цех рижских мясников при поддержке бургомистров потребовали закрыть шесть мясных лавок, принадлежащих русским дельцам. На их защиту встал рижский губернатор Броун, недвусмысленно указав кляузникам на необходимость уважать свободу предпринимательской деятельности. Те покорно повинились. Более того – российские власти рассмотрели вопрос жалобы мясников на самом высоком уровне. В 1773 году Сенат издал указ, который разрешил продажу мяса и мясных изделий не только тем шести русским предпринимателям, но и «каждому, кто пожелает». Таков был ответ сутягам.

Ещё через два года русскую общину Риги ждало приятное событие. Был открыт русский гостиный двор на Московском форштадте. Он пришёл на смену прежнему русскому рынку, который – осознанно или несознательно – был демонтирован в 1772 году в ходе перестройки рижской крепости. После этого события русские торговцы воспрянули духом – стало понятно, что российская власть им благоволит. Господству остзейских порядков постепенно приходил конец.

Было где складывать и сортировать товары. Вскоре русских стругов стало заметно больше. Причаливали они весной, после схода льда, туда, откуда открывался вид от Кенгарагге на верховья Двины. Их провожали опытные лоцманы, а встречали местные помощники, которые быстро разделяли грузы. Вскоре начался подлинный расцвет русской торговли к вящему неудовольствию немцев, безраздельно доминировавших в Прибалтике. Важно и то, что в 1770-е годы в отметках Рижской весовой конторы русские значились уже не как поставщики, но и как получатели. Это означало, что русские Риги максимально приблизились к гражданским правам, которые им, тем не менее, давать отказывались. Гражданином по-прежнему мог быть только немец.

Читайте также:  Вокруг поручения о приостановке арендной платы для МСБ разгораются споры

Правда, был один исключительный случай. Первым – и долгое время единственным – русским бюргером Риги был выходец из Вязьмы предприимчивый купец Иван Фатов, который стал первым домовладельцем в центре Старого города. 22 мая 1775 года этот человек получил право купить участок с домом. Хотя записали его Иоганном, а не Иваном. Ежегодный оборот предприимчивого дельца составлял от 10 до 15 тысяч берковцев конопли, а конопля в Лифляндии являлась стратегически значимым товаром – из неё делали прочнейшие канаты, которые были незаменимы в корабельном деле. Кстати, чуть позже пеньковыми делами в Риге промышляли Мухины, ставшие знаменитым купеческим родов Лифляндии.

Дом был куплен Фатовым «во внутренней Риге» в 1777 году. Так первый русский торговец, ставший домовладельцем, торжественно справил новоселье. После этого подтянулись и выходцы из Трубчевска Фёдор Савин и Иван Куренин, которых Екатерина Вторая в 1785 году наградила почётным оружием «за успехи в торговле». Правда в том, что лично государыня была заинтересована в изменении существовавшего положения дел, при котором немецкие «автохтоны» Лифляндии узурпировали всю торгово-финансовую отрасль и поверили в то, что такой порядок будет продолжаться вечно. Если уж интегрироваться, то на взаимной основе. Во избежание политической анклавизации Прибалтийского края Екатерина Алексеевна и её верный соратник русский ирландец Юрий Броун дали русским (и латышским) негражданам гражданство, что стало самой эффективной реформой в наших краях за всю вторую половину XVIII века. Именно в 1780-е годы, когда все стали равны в правах, Рига пережила беспрецедентный торгово-промышленный расцвет и вошла в XIX столетие одним из самых инфраструктурно развитых городов России.

Александр Филей, Латвия

Источник материала: news-front.info

Поделиться новостью: