Завещание Людмилы Алексеевой:"Нам нужны два непоротых поколения"

Самые яркие высказывания ушедшей из жизни правозащитницы

вчера в 23:46, просмотров: 1700

В Москве скончалась правозащитница Людмила Алексеева – ей был 91 год.”По-настоящему великой женщиной своей страны” назвал ее член СПЧ Николай Сванидзе. При жизни правозащитницы далеко не все разделяли эту оценку. На протяжении всего своего жизненного пути Людмила Михайловна оставалась непонятой большинством своих соотечественников. Но большое всегда видится на расстоянии. Мы собрали самые яркие цитаты из интервью Людмилы Алексеевой «МК» разных лет.

Завещание Людмилы Алексеевой:

фото: ru.wikipedia.org

“Девушкой я была вся правильная, советская. А уже после войны, мне 18 было, меня начали грызть сомнения насчет того, самая ли замечательная и счастливая страна, в которой я живу. Ну и очень постепенно, в результате всяких размышлений, чтения и разговоров, я пришла к отказу от советской идеологии, которая предполагала, что человек — для государства.

Я пришла к мнению, что не человек для государства, а государство для человека. Отказавшись от советской идеологии, приняла правозащитную. Мне уже было 38 лет к этому времени. Но с тех пор — да, я своих взглядов не меняла. Я всегда честна была в своих советских взглядах. Честно-советская. А потом стала честно-правозащитная. Врать — не могу. Молчать — могу”.

“Конечно, тот уровень жизни, который был в годы моей молодости, несопоставим с нынешним. Мы по-прежнему отстаем здесь от многих других стран, но по сравнению с тем, что было, стали, конечно, жить намного лучше. Особенно в последнее десятилетие: от халявы, которая сыпалась нам с неба в эти годы, от дорогой нефти, перепало не только богачам, остальные тоже кое-что получили с барского стола.

Но с точки зрения отношения власти к человеку изменилось очень мало. Как были наши бюрократы свиньями, так и остались. Не уважают они людей, унижают походя, даже не понимая, что унижают. При этом от людей, как и прежде, ничего не зависит. Именно этим объясняется массовая гражданская апатия. Нет, пока мы живем далеко не по-человечески”.

“То, что я доживу до краха Советского Союза, мне и в голову не могло прийти… Это было побочным продуктом нашего этического решения — остаться порядочными людьми. Наш вклад был в том, что мы предложили думающей части нашего общества альтернативу официальному представлению о том, как должны строиться отношения власти и граждан. И это видение оказалось очень востребованным”. 

“На допросах я всегда говорила сразу: “У меня плохая память. Я часто буду говорить “я не помню”. И когда было нельзя что-то сказать, я говорила: “Не помню”. Хотя помнила. Это было вранье. И второе: я знала Уголовный кодекс. Там написано: если вас вызывают на допрос, все, что касается лично вас, вы обязаны сказать. Но там не было сказано, что я обязана на других давать показания. И когда меня спрашивали: “Вы были на дне рождения такого-то?» — Я говорила: “Была”. — “А кто еще был?” А я говорила: “Я отказываюсь отвечать по этическим соображениям”.

“Да, наша власть так устроена, что прямой пользы от правозащитного движения она не понимает. Польза для них та, которую вы назвали: это улучшает их имидж. Ну и хрен с ним, пускай улучшает. Что же касается нас, правозащитников, то если речь идет не о пропаганде идеи прав человека, а о реальной их защите, мы не можем действовать иначе, как взаимодействуя с властью”. 

“Мне сто раз говорили: у тебя хорошая репутация, ты умеешь убеждать, баллотируйся в депутаты. Я не хочу ни в чиновники, ни в депутаты. Я хочу развивать сильное гражданское общество, потому что это главное, что нам нужно сейчас. Два непоротых поколения, запомните.

А когда их дети станут взрослыми – у нас будет уже самая прекрасная страна. Я не доживу. Но я в это верю. Это не просто фраза. Мне не безразлично, какой будет эта страна, когда меня не будет”.